Two of the New Orleans Saints’ most vocal veteran leaders supported other players around the league for using their "platform" to shed light on inequality in America, though it's unclear if any Saints players will join in with the recent national anthem protests around the league.

Saints safety Kenny Vaccaro is one who might consider joining the likes of Colin Mark Ingram Jerseys Kaepernick, Marshawn Lynch and Michael Bennett in sitting or kneeling during the national anthem. Michael Thomas Jerseys Vaccaro has increasingly voiced his support for their cause on social media, saying this summer that he understands even more why Kaepernick felt the need to "wake people up" and that he appreciates where he is coming from as someone of mixed race.

"We need to use our platform to help our situation, not be quiet. Willie Snead Jerseys C'mon bro, it's bigger than football," Vaccaro wrote Monday.

However, outspoken players like Vaccaro and running back Mark Ingram also chose not to separate themselves from the rest of their teammates with individual displays last year -- which was partly why the team opted to come up with a powerful display Brandin Cooks Jerseys of unity with their rival Atlanta Falcons on ESPN’s "Monday Night Football" during Week 3 of last season. The teams joined hands in a circle on the middle of the field following the anthem in that game. Saints veteran offensive tackle and union representative Zach Strief said the team has not discussed whether any players might consider any form of anthem protests or displays of unity this summer. Strief said the anthem is not the forum he would use, but he strongly supports the message of players who are pushing for equality and praised them for using their platform to do so.

"I think the reality is we have a platform. And guys using the platform I think is good. Drew Brees Jerseys That's part of what makes this country great is the ability to use your situation for good," Strief said. "And guys have different feelings on what is good and what is bad and there's always gonna be disagreements in that. And again, that's what's great about America is you can have that disagreement.

Библиотека

2.3. Церковь Московской Руси. Ордынское иго. Возвышение Москвы. Церковные соборы. Нравы и благочестие народа. Смуты

 

Тяжко было владычество татар для русских. Татарские ханы смотрели на Русскую землю как на свой улус (владение); на князей – как на слуг своих, заставляли их унижаться перед собою, творили над ними суд и расправу. Татары не преследовали христианской веры; хотя во время первого нашествия грабили и разоряли церкви, но, в общем, отличались веротерпимостью. Один хан говорил европейскому послу о своей вере: «Мы, татары, веруем во единого Бога, по воле которого живем и умираем; но как руке Бог дал различные пальцы, так и людям дал разные пути к спасению. Вам Бог дал Писание, нам дал колдунов; мы и делаем то, что они нам указывают, и живем в мире». И оставались татары по неведению своему в тени смертной, ибо отвергали свет Евангелия.

 

По законам Чингисхана служители всех вероисповеданий освобождались от платежа дани. Татары взимали тяжелую дань со всех русских сел и городов, но с монастырей и церквей ничего не брали. Митрополиту Русской церкви хан выдал ярлык (охранную грамоту), по которому духовенство освобождалось от платежа даней и всяких пошлин. Церковная утварь (книги, сосуды и прочее) были объявлены неприкосновенными. Духовенству повелевалось молиться за хана и за все его племя. Под страхом лютой смерти запрещено было хулить христианскую веру. В 1313 г. татары приняли ислам. Мусульмане всегда старались искоренить все веры, всюду водворять свою. Можно было думать, что с этого времени и татары начнут гонения против христианства на Руси, но они по-прежнему относились ко всем верованиям вполне равнодушно. В столице хана, Сарая, даже были христианские церкви (для плененных) и жил епископ. Русские митрополиты, для подтверждения дарованных свобод, должны были, подобно князьям, ездить в Орду на поклон хану.

 

Во время ордынского ига римское папство проявило экспансию на Русь. Папа Римский призвал Орден меченосцев к походу на Русь для насильственного обращения в «истинную» веру. Эти попытки были пресечены Александром Невским. После военных неудач папа Римский отправил посольство на Русь уже с мирным предложением принять католичество; при достижении согласия обещалась военная помощь против татар, но договор не состоялся.

 

Состояние Русской церкви после татарских набегов требовало внутреннего обновления. В 1274 г. во Владимире открылся Собор, созванный киевским митрополитом Кириллом. Все беды Русской земли, по словам митрополита, проистекали от утери верности духу Церкви и забвения правил святых отцов. Собор призвал прекратить беспорядки и исправить народную жизнь. Отныне запрещалась симония – епископы не должны брать плату или подарки от посвящаемых. Готовящийся в священники должен был предварительно вести праведную жизнь. От него требовалось либо быть неженатым, либо состоять в первом браке. Другим условием была грамотность. Важнейшее значение придавалось чистоте репутации (отсутствие обвинений в чародействе, церковном кощунстве, пьянстве, воровстве, убийстве и других смертных грехах). Мужчин младше 25 лет не посвящали в диаконы, а младше 30 – в священники. Наконец, идущий в священники должен быть свободным человеком (не холопом) или получившим освобождение от своего господина. Особое внимание собор уделил таинству крещения. Креститься полагалось теперь погружением в купель, а не через обливание.

 

Были приняты меры против языческих обычаев и суеверий. Так, новгородцы по праздникам устраивали кулачные бои, бились также кольями – и не до первой крови, а до смерти, снимая затем с убитых одежду. Теперь священники стали отлучать от церкви замеченных в подобных кровопролитиях. От отлученных не принимались даже приношения и подарки. Убитые в кулачном бою проклинались, их нельзя было отпевать и хоронить вблизи часовен и храмов.

 

Одним из суеверий была вера во вредительство ведьм, которые вызывали засуху и наводнение, людской мор и скотский падеж. Люди стали убивать всевозможных волхвов и ведьм. До нас дошло «Слово» епископа Владимирского Серапиона, в котором он обличал суеверов, указывая, что эти люди дважды грешат: не верят в Бога и творят убийство. В отличие от католицизма, где инквизиция практиковала массовое сжигание ведьм, на Руси этого не произошло. Русская церковь на заре своего рождения пока только увещевала и запрещала, сжигать неугодных людей она стала намного позже.

 

Состоявшийся собор и принятые меры способствовали решительному проникновению христианства в массы русского народа, и страшные десятилетия иноземного завоевания, вероятно, способствовали этому. В документах и летописях исчезают упоминания волхвов, прекращаются захоронения в курганах – погребальный обряд и в глухих деревнях становится христианским, пропадает языческая символика на ювелирных изделиях. Вместе с тем от этого времени сохранилось довольно много литургических книг и икон. Так, от XIV в. сохранилось в 2,5 раза больше рукописных Евангелий, чем от XI-XIII вв. вместе взятых.

 

В XIIIв. происходит возвышение Москвы. В то время Русь была раздроблена на множество уделов. Московский удел, доставшийся младшему сыну Александра Невского – Даниилу, был самым маленьким. (Ныне Даниилов монастырь является резиденцией Московского патриарха и Священного Синода.) Город Москва стоял на перепутье торговых и военных дорог. Сюда шли охотно и крестьяне, и служилые люди. А чем больше народу поселялось здесь, тем больше росли подати и торговые пошлины, которые взимал московский князь. Скоро он стал самым богатым князем на севере, и это давало ему возможность покупать новые земли. Стараясь округлить свои владения, московские князья не стеснялись в средствах: одни земли они покупали, другие отбирали силой, нередко прибегая к помощи ордынских ханов. Хан поручал московскому князю собирать дань, наблюдать за другими князьями и наказывать их. Враждуя постоянно между собой, русские удельные князья не могли соединиться для защиты против князя московского; а каждый из них в отдельности был слишком слаб, чтобы устоять в борьбе с Москвой. Московские же князья своей земли почти не дробили: даже когда у кого-нибудь из них было несколько сыновей, старший всегда получал значительно большую часть удела и потому сохранял неоспоримое главенство в своей земле.

 

Пока Орда была сильна, московские князья заискивали перед ханами, выполняя все их желания. Но как только в Орде начались усобицы и она ослабела, князья переменили свое обращение с татарами, подняли голову и начали бороться с ними. Дмитрий Донской первый нанес удар монгольскому игу. Усилению московских князей способствовало и перенесение Митрополитской кафедры в Москву. В 1308 г. на Русь прибыл новый митрополит Петр. Извечный соперник Московского княжества – князь тверской – имел своего кандидата на митрополитскую кафедру. Поэтому епископ Твери стал возводить обвинения на новоприбывшего митрополита. Московские князья умело воспользовались конфликтом и привлекли главу Русской церкви на свою сторону. Состоявшийся вскоре Собор оправдал митрополита, а тверской епископ вынужден был оставить епархию. Так между митрополитом Петром и московскими князьями установились тесные связи. С этого времени в Москве идет усиленное строительство каменных храмов. Митрополит Петр умер, его смерть и погребение были использованы московскими князьями в политических целях. Духовенство усиленно распространяло сведения о чудесах, якобы происходящих у гробницы Петра. Рассказы тщательно записывались по приказанию князя Ивана Калиты. Вскоре Петр был объявлен святым. Таким образом Москва, еще не став стольным городом, сделалась общерусским церковным центром: имея митрополита и своего святого. Результаты перенесения митрополитской кафедры в Москву не заставили долго ждать. В 1328 г. тверской князь, спасаясь от Москвы, бежал в Псков, жители которого оказали ему защиту. Митрополит Феогнест отлучил всех псковичей от церкви и запретил богослужения в городе. Цель была достигнута – тверскому князю пришлось бежать из Пскова на запад. Когда же Новгород решил ослабить Московское княжество, на стороне которого выступал новгородский архиепископ, то произошла аналогичная ситуация. Митрополит Алексей поддержал Москву, а новгородского архиепископа Моисея принудил в 1360 г. отказаться от сана и уйти в монастырь. Собирая уделы, московские князья без церемоний перевозили к себе наиболее почитаемые святыни. Москва как бы отбирала у подвластных ей князей и городов их «небесных покровителей». В Москву были перевезены наиболее почитаемые иконы – икона Владимирской Богоматери и другие. Отнятые иконы москвичи торжественно встречали за посадами города. Встречи превращались во всенародные праздники, а в дальнейшем на этих местах ставили памятные церкви, часовни и даже монастыри.

Radonegskiy 
 Сергий Радонежский

Средоточением религиозной жизни той поры служили монастыри. Но в монастырях было много житейской суеты: то и дело заходили туда и князья со своими боярами, и посадский человек. Каждый искал здесь совета, хотел отвести душу в молитве к Богу или в беседе с монастырской братией. Для монаха-отшельника такая обитель не давала желанного покоя. Его манила к себе лесная пустыня, где в непроходимой глуши, среди топей, он мог срубить себе маленькую келейку. Так Сергий Радонежский (1321 – 1391), сын знатного боярина, похоронив своих родителей, идет не в монастырь, а «в пустыню – лес великий» и живет здесь долгое время совершенно один, не видя лица человеческого. Но молва о новом отшельнике начинает разноситься далеко, и к нему со всех сторон стекаются ученики. На пороге своей кельи Сергий встречал их такими словами: «Знайте, что место это трудно, голодно и бедно; готовьтесь не к пище сытной, не к питию, не к покою и веселью, но к трудам, поту, печалям и напастям.» Но людей, стремящихся к суровой подвижнической жизни, такая встреча не смущала. Вскоре в лесу у Сергия появилось несколько келий, и срублена была убогая деревянная церковка. Так суждено было стать Троице-Сергиевской лавре. Устав, выбранный Сергием, был очень строг: монахам запрещалось иметь личную собственность, и каждый отныне должен был трудиться на благо монастыря. Сергий сам рубил дрова и носил воду, шил платье и сапоги, готовил скудный обед на всю братию. Слава о Сергии стала греметь по всей округе. К нему потянулись болящие и калеки, и многие после бесед и его молитв испытывали облегчение, а некоторые и вовсе получали полное исцеление. Вскоре вокруг монастыря выросли целые деревни. Благосостояние монастыря стало поправляться. Но сам Сергий никогда не имел пристрастия к земным вещам, все раздавая братии и беднякам. Сергий никогда во всю свою жизнь ни на что не жаловался, ни на что не роптал, не унывал, не скорбел, всегда был спокоен, невзирая на искушения и скорби человеческие. Он воспитал многих сподвижников, которые разошлись по всей Руси.

Lavra

Троице - Сергиевская лавра в наше время

 

В 1380 г. московский князь Дмитрий Донской, идя в поход против татар, посетил Троицкую обитель. Сергий, предвидя, что грядущая битва закончится гибелью множества воинов, просил Дмитрия не скупиться – послать множество даров хану и тем купить мир. Князь отвечал, что все это он уже сделал, однако враг от его уступок вознесся еще больше. «Если так, - сказал Сергий, - то его ожидает конечная гибель, а тебя, князь, - милость и слава от Бога. Иди, господин, безбоязно! Господь поможет тебе!». Но не во всех монастырях была бескорыстная и праведная жизнь иноков; многие втягивались в круговорот житейского моря. Служение Богу отодвигалось на второй план, а мысль о земном, жажда наживы и обогащения выступали на первое место. Монахи уже обращались к мирянам с такой речью: «Все, что есть у вас, несите к нам, все это отдаете вы в руки Божии. Давайте имения монастырям, святые за это вымолят вам у Бога Царство Небесное». И вклады широкой волной начинали стекаться в обитель. Как только помыслы о земельных стяжаниях и мирских богатствах охватывали монахов, тотчас между крестьянами и монастырями возникала упорная борьба. Нередко в судах крестьяне били челом на монастырских старцев: «Эти старцы близ нас поселились, - жаловались они, - на нашей земле монастырь поставили, и пашню распахали, и хотят завладеть нашими землями и селами». Иногда крестьяне, выведенные из терпения захватами монастырей, не обращались к властям, расправлялись с монахами самосудом: их самих убивали, а кельи выжигали. Но обычно монастырь был сильнее крестьян, и соседние крестьяне постепенно теряли свои земли, свою свободу и становились крепостными монастыря. К концу XV в. церковь имела 400 монастырей, являясь «государством в государстве».

 

Период истории XV – XVII вв. был отмечен образованием Российского государства и утверждением самостоятельности Русской церкви. В 1436 г. на московскую митрополитскую кафедру был прислан из Константинополя грек Исидор, с которым Византия связывала далеко идущие планы. В обстановке угрозы турецкого нашествия ослабевший Константинополь искал союзников и соглашался на соблазнительное предложение о заключении церковной унии с Римской церковью, рассчитывая получить поддержку европейских католических стран в борьбе с турками. Византийские политики решили через Русскую церковь также втянуть и Московское великое княжество в борьбу с Турцией. Митрополит Исидор и должен был содействовать выполнению этой задачи. В 1439 г. на Флорентийском соборе уния была подписана византийским императором и Исидором, другие православные иерархи унии не подписали и покинули собор. После этого Исидор вернулся в Москву, объявил о происшедшем соединении православной и католической церквей и передал великому князю Василию II послание папы Римского. Но этот договор претил развивающейся самодержавной власти московских князей. Великий князь объявляет Исидора изменником православия, Исидор бежит в Рим, а собор русских епископов избирает в 1448 г. первого русского митрополита – Иону. Таким образом, Русская церковь вышла из-под опеки Константинопольского патриарха.

 

В 1454 г. пал Константинополь. Русское духовенство считало, что теперь только Русская церковь есть «последнее православное царство» и только она отвечает за судьбу православия во всем мире. Москва как бы заняла место двух уже павших христианских столиц – Рима и Константинополя (Рим, как «Первый», в 476 г. захватили варвары; Константинополь, как «Второй», - захватили турки). Поэтому Москву стали назвать «Третьим Римом». «Этот Рим и будет последним, - утверждали московские иерархи, - ведь не за горами предвещенный Библией конец света». Его ожидали в преддверии 7000 г. от Сотворения мира, или в 1492г. от Р.Х. В ожидании скорого конца света церковные иерархи обсуждали даже устройство ветхозаветного рая и спорили о том, можно ли найти его на земле. По мнению церкви, именно Москве суждено было одержать духовную победу с силами зла, поскольку Московская Русь – единственная независимая православная страна. Кратко эту идею сформулировал псковский монах Филофей, писавший Василию III: «Все христианские царства сошлись в одно твое…. Два Рима пали, а Третий стоит, Четвертому же не бывать». Москва стала преемницей Византии. Великий князь присоединил к своему гербу Георгия Победоносца герб Двуглавого Орла и стал называться: «Божей милостью самодержец всея Руси». Выписанные из-за границы итальянские мастера приступили к возведению нового Московского Кремля. Были построены кафедральный Успенский собор, где стали короноваться русские самодержцы, и Архангельский собор, который стал усыпальницей князей и царей.

 

Русским самодержцам нужны были земли и деньги, поэтому они все чаще и чаще стали обращать свои взоры на церковные владения. Церковные владения множились, но с них государству не платили налогов, и их не делили между наследниками. Монастырские земли с населявшими их крестьянами выбывали из общего оборота. Их уже нельзя было передать другому владельцу, пожаловать отличившемуся воину – а на этом держалась тогда вся система государства. Монастырское землевладение подрывало основу основ – систему «службы с земли». Но имеет ли церковь право владеть земными богатствами, тем более землей с крестьянами? Об этом в конце XV – начале XVI в. жарко спорили по всей стране. В самой церкви по этому поводу наметилось два мнения. Заволжские старцы во главе с Нилом Сорским, жившие в глухих лесных скитах за Волгой, считали, что церковь не должна иметь земных богатств. Соглашались с этим многие князья и бояре: они были не прочь поживиться за счет монастырей, наделить землей своих слуг, не разоряя своей вотчины. Сторонников Нила Сорского назвали нестяжателями. Нестяжатели утверждали, что монахи отступили от христианских принципов, «ради имений и славы раболепно угождают богатым, а убогих всячески оскорбляют. Долг монаха – «мертвеца погребенного» – жить в тишине и безмолвии, питаясь трудом своих рук». Заволжские старцы призывали великого князя отнять села у монастырей и церквей.

 

Нестяжателей поддержали многие мыслители того времени, но в целом они встретили резкий отпор в лице иосифлян. Игумен Иосиф Волоцкий учил, что церковь не живет в отрыве от мира, а является важной частью государственного устройства. На ней лежат многие заботы: образование, развитие духовной культуры, благотворительность (забота о бедных, старых и немощных, содержание больниц). Кроме того Иосиф проповедовал идею сильной, единой власти московских великих князей, за что они и поддержали иосифлян. И хотя правителям очень нужны были земли, безоговорочная поддержка церковью их власти оказалась ценнее. Вопрос изымания церковных земель (секуляризации) пока откладывался на будущее.

Sorskiy

Нил Сорский (слева) предлагал меры увещевания

и убеждения к инославным.

Иосиф Волоцкий (справа) был сторонником

суровых мер к инославным русским людям.

Нил Сорский (1433-1508) был из княжеского рода. Несколько лет прожил на Афонской горе. Возвратясь на Русь, организовал монастырь по новым правилам. Монастырь не имел земель, не принимал даров, что было неслыханным отречением от всего земного. Устав Нила Сорского предусматривал только одну заботу – о внутренней жизни во Христе. К появившимся в церкви инакомыслящим Нил предлагал применять не карательные меры, а меры увещевания и убеждения. Перед своею смертью он просил, чтобы его похоронили просто, без всяких почестей. Желание Нила исполнили – его тело погребли в убогой часовне.

Иосиф Волоцкий (1439 – 1515 ) слыл известным ревнителем по вере. В основанном им монастыре был строгий устав: монахи носили тяжелые железные вериги или острую власяницу; большую часть ночи монахи молились, а если спали, то сидя или стоя. Если у Нила Сорского основная забота была о внутренней вере и жизни монаха, то устав И. Волоцкого отличался внешней строгостью. Иосиф выступал за строгие наказания еретиков, вплоть до заточения и смерти. Последние годы он провел в миру, выступая в храмах. В храм Иосифа вносили на руках, умер он во время богослужения.

 

История Русской церкви не знала Реформации. Но из этого не следует, что внутреннее развитие церкви не порождало каких-либо инакомыслий. Так, например, уже в 1004 г. в Киеве появился монах Адриан, который хулил православную церковь, её уставы, иерархию и иноков; а в 1125 г. на юге России явился другой подобный же еретик, Дмитр, отвергавший также обрядность в церкви. Следует сразу же уточнить, что не всегда слово «хулил», вышедшее из уст священников, нужно понимать буквально, ибо они любое сомнение в православном каноне с готовностью преподносят как «хуление». До наших дней сохранилась книга «Слово о лживых учителях» написанная в XIII в. неизвестным автором. В этой книге под «лживыми учителями» понимается церковная иерархия. Она изобличается в корыстолюбии, праздности, прислужничестве богатым, а главное – в сокрытии слова Божия, евангельского учения от народа. Автор выдвигает требование на право мирян быть учителями веры, доверяя простому человеку толкование священного Писания.

 

Первой открытой ересью в церкви была стригольническая (происхождение и смысл названия «стригольники» не установлены). Представители низшего духовенства, ремесленники и купцы Пскова и Новгорода протестовали против корыстолюбия и невежества духовенства, отрицали церковные таинства, требовали для мирян права на религиозную проповедь. Некоторые из них не принимали учения о воскресении. В 1375 г. церковный суд присудил руководителей стригольников к казни. В XV в. новая волна инакомыслия поднялась в Новгороде, Пскове, Москве, Твери. Представителей этой ереси прозвали жидовствующими за их обращение к Ветхому завету. Их учение во многом было сходно с заблуждениями стригольников; кроме того они отвергали догмат о триединстве Бога. В 1504 г. наиболее активные еретики были сожжены на кострах в Москве, многие бежали и скрылись. В связи с умножением инакомыслящих в церкви, монастыри с XV в. стали приобретать еще одно назначение – функцию застенков. Теперь многих еретиков стали объявлять одержимыми и заточать в монастырские подвалы на «смирение».

 Soggenie v Moskve

Со времени падения Константинополя и перемещения центра православия на Русь, Русская церковь стремится к поднятию своего авторитета в христианском мире. На соборах решаются самые разнообразные вопросы по благоустройству жизни церкви.

 

Так на соборе 1509 г. были приняты следующие правила: запрет на подкуп для получения священнического сана; отлучение от священства за недостойное поведение; постановили не отлучать священника от служения без доказанной вины; князю или боярину, который отлучит священника безвинно, не давать нового священника, пока не будет восстановлена справедливость; если справедливость не восстановится в три месяца, епископ присылает нового священника по своему усмотрению; священник, служащий по воле князя или боярина, но без благословения епископа, лишается сана; если высшая власть захочет разрушить какое-то апостольское правило, следовало немедленно явиться к митрополиту и просить государя твердо соблюдать православие.

 

На соборах 1547 и 1549 гг. была произведена массовая канонизация русских святых. За какие-нибудь два-три года к прежним 22 святым было присоединено 39 новых. До конца же XVI в. были канонизированы еще 25 святых. Прославляя новых «святых-чудотворцев», Русская церковь в наглядной форме демонстрировала свое особое место, подтверждавшее идею о Руси как единственной наследнице Рима и Византии.

 

Затем в 1551 г. был созван новый собор – «Стоглавый» (вопросы, которые обсуждались на нем, делились ровно на 100 глав). В постановлениях этого собора мы видим многие негативные стороны из жизни духовенства, а также строгие запреты, направленные на охрану русского православия.

Прежде всего на соборе был утвержден «Судебник». По принятым законам суд принадлежал царю и боярам; церковные дела подлежали суду епископов и митрополита. В «Судебнике» полагаются пытки, телесные наказания, смертная казнь, чего не было в «Русской Правде» Киевской Руси, - татарское владычество немало содействовало грубости и жестокости нравов. Новый «Судебник» окончательно узаконил крепостное право, которое на долгие столетия повергло русских крестьян в нищету и обозленность, в произвол и бесправие.

 

Далее Стоглавый собор рассмотрел вопросы внутрицерковного порядка, связанные с жизнью и бытом  низшего духовенства, с исполнением церковной службы. Собор передает нам неприглядную картину невежества, порочности и грубости русского духовенства, которое недостойным своим поведением отнюдь не служило примером для прихожан. «Попы и церковные причетники, - говорит сам царь на соборе, - всегда пьяны и без страха стоят и бранятся, и всякие речи неподобные всегда исходят из уст их, и миряне, видя их бесчиние, гибнут, ибо то же творят». Пороки священников, небрежное выполнение церковных обрядов, - все это вызывало в народе отрицательное отношение к служителям церкви, порождало инакомыслие. Чтобы пресечь эти опасные для церкви явления, был создан особый институт протопопов, поповских старост и десятских священников. Все они обязаны были неустанно надзирать за тем, чтобы священники и диаконы исправно исполняли богослужение: «в церквях стояли бы со страхом и трепетом, читали там Евангелия, Златоуста, жития святых и прочие святые душеполезные книги; служили молебны о царском здравии, а не бранились и не сквернословили бы, и пьяными бы в церковь и во святой алтарь не входили, и до кровопролития не бились бы». Осуждению собора опять подвергалась симония. Епископам повелевалось поставлять архимандритов и игуменов, попов и диаконов «без мзды». Церковные иерархи были явно обеспокоены ростом недовольства среди низшего духовенства, которое жаловалось на своих владык (епископов) о несправедливых поборах. Была сделана попытка принять в расчет и настроения простых верующих, обираемых священниками. Была установлена твердая пошлина за совершение обряда бракосочетания.

 

Особой критики на соборе подверглось монашество. Отмечалось, что в монахи постригались «покоя ради телесного, чтобы всегда бражничать»; среди них (монахов) царит «упивание безмерное», разврат, «содомский грех»; у игуменов и архимандритов «по кельям везде жонки и девки небрежно приходят, а мальчики молодые по всем кельям живут невозбранно»; монахи обитают в одних монастырях с монахинями, со всеми вытекающими отсюда для «ангельского чина» соблазнами; «отцы-пустынники» ходят с иконами, якобы собирая деньги на постройку монастыря, а на самом деле затем, чтобы их пропить. Собор принимает ряд мер, направленных на укрепление аскетического начала среди монашества. Предусматривалась выборность архимандритов и игуменов самой «братией» с последующим утверждением царем и епископами. Совместное проживание монахов и монахинь в одних монастырях не допускалось. Пить монахам разрешалось «житные и медвяные квасы» и «фрязские вина», если где раздобудут, притом в меру, «во славу Божию, а не в пьянство».

 

Стоглавый собор унифицировал церковные обряды, ввел запреты на многие стороны народной жизни. Он официально узаконил под страхом анафемы двухперстное сложение при совершении крестного знамения (на это решение позднее ссылались старообрядцы в оправдание своей приверженности старине). Под страхом наказания запрещалось читать еретические (отреченные) книги, общаться с иностранцами. Священникам предписывалось контролировать повседневный быт людей – отвращать от брадобрития, от шахмат, от игры на музыкальных инструментах; преследовать скоморохов.            И, наконец, собор запрещал церкви приобретать новые земли без ведома самого царя.

 

Помогли ли церковные соборы привитию христианского духа простому русскому народу? Отмечались ли нравы и обычаи православного царства миром, добропорядочностью, верою и любовью?

 

Вот что повествует нам современник о русских людях XV-XVI вв. Люди ревностно соблюдали все посты, посещали все богослужения в храмах. Перед иностранцами русские всегда похвалялись, что они только одни христиане, а иностранцев (католиков) – осуждали, как отступников от первобытной церкви и древних святых установлений. «В торжественные дни (праздники Рождества, Пасхи и другие) после обедни, - пишет современник, - люди надевают пышную одежду и бражничают; и черный люд «гуляет», предаваясь обыкновенно пьянству». Ни один пир в Москве не кончался без того, чтобы гостей не выносили без чувств; бояре проводили жизнь сидячую, праздную, отличались ленью и спесью. Пьянство, брань, драка служили выражением обыкновенной удали, и русские пословицы до сих пор оправдывают грубую старину: «Не выругавшись, дела не сделаешь; красна брань дракою; за виски да в тиски».

 

Парни и ребята любили тешиться в праздничные дни кулачными боями. Бойцов сзывают свистом; они немедленно сходятся, и начинается рукопашный бой. Бойцы приходят в большую ярость, бьют друг друга кулаками и ногами без разбору, в лицо, шею, грудь, живот. Случается, что некоторых убивают до смерти.

 

Грубость нравов «святой» Руси и православного «Третьего Рима» сказывались в пытках, в телесных наказаниях слуг и крепостных крестьян помещиками и господами. Даже вольнонаемных людей наниматель считал вправе побоями принуждать их усерднее работать. Разбои и грабежи были самым обыкновенным делом на «святой» Руси: православные грабили и убивали православных на торгах, на дорогах, в шинках и домах. Разбойничали не одни бедные люди, бежавшие в леса от голода и насилия; грабежом занимались и боярские дети, и огромная боярская дворня, и помещики со своими крестьянами. По некоторым дорогам совершенно не было проезда. Случалось, что сборщики архиерейской дани, соединившись с разбойниками, грабили монастырь, в котором предполагалось найти богатства. В то время жизнь человека мало значила: убийства совершались в драке, в пылу гнева или для потехи. Родственники и господа убитого, не ходя в суд, легко мирились с убийцами, взявши головницу, то есть деньги за голову, и законом это было дозволено.

 

«Рабство на Руси до такой степени вошло в обычай, - говорит один из иностранных послов, - что и в тех случаях, когда господа, умирая, отпускают на волю рабов, эти последние обыкновенно тотчас же сами продаются в рабство другим господам». Положение женщины было также печально: в простонародье она была «вековечной работницей», да и в высшем кругу женщина была невольницей и в семье отца, и в семье мужа. Девушка не могла по своей воле выйти замуж: приискивал жениха ей отец; также и жених женился не по своей воле; брак был сделкой между отцом невесты и отцом жениха. Весьма редко пускали жен в церковь да к близким знакомым, в общество друзей; только старые женщины пользовались большой свободой. Русские на своих жен смотрели как на рабынь и старались держать их в страхе и повиновении. Суровое, грубое обращение мужа с женой, даже побои были в обычае и считались знаком любви мужа к жене.

 

Безграмотность повсюду господствовала в Московском государстве. Образование было тогда так ничтожно, что даже многие из вельмож не умели приложить руки к своей записи. Русские купцы не учились даже арифметике, поэтому иностранным купцам ничего не стоило их обманывать. Духовенство обладало, по крайней мере, знанием грамоты и было начитано в богослужебных книгах; огромное же большинство русских людей было лишено каких бы то ни было знаний. Науки в то время не любили, ее боялись, ей не доверяли старинные русские люди. Чтобы чем-нибудь удовлетворить свою любознательность, грамотеи с жадностью читали так называемые отреченные книги, в которых религиозные вымыслы смешивались с языческими преданиями, читали разные сказочные повести, занесенные из Болгарии гадательные книги. Светских общеобразовательных школ не было и люди, желая научиться чему-либо, должны были искать мастеров или начетчиков (учителей чтения).

 

При рукописных книгах, написанных различными почерками, часто без соблюдения каких-либо знаков препинания, научиться читать было страшно трудным делом. В старину учились читать не книги вообще, а известные книги: «Псалтырь» и «Часослов» (молитвенник). Учение чтению переходило в заучивание книги на память. Выучившийся читать «Псалтырь» мог не справиться с другой книгой. Медицина была развита очень слабо – и понятно почему: русские люди того времени никак не хотели примириться с изучением строения человеческого тела посредством анатомии трупов. Церковники смотрели на эту науку как на дерзкое новшество и считали ее ересью. Поэтому в Московской Руси и не могло быть своих докторов, и правительству приходилось вызывать лекарей из-за границы для службы в царском дворце. Иностранные доктора стали приезжать в Москву с XVI столетия, и тогда же появилась первая аптека. Царскую семью лечили образованные медики, простой же народ обращался к колдунам, знахарям и просто шарлатанам.

 

В XVI в. появляется первая типография в Москве. Иван Федоров по приказу царя и с одобрения митрополита печатает в 1564 г. первую книгу «Апостол» («Деяния Апостолов»). Но во время террора опричников русские печатники бежали к князьям рода Острожских в Литву; род Острожских стоял за православие. Именно здесь и была напечатана первая полная Библия в 1580 г., названная «Острожской».

 

Трудное это было время для человека, стремящегося жить по заповедям Господним. Мало было покаяния, не возвышался голос за истину, хотя и было много колокольного звона, молебнов и обедней. А над Русью всходила новая кровавая заря, и уже не татарского хана, но своего православного царя-батюшки. Иван IV (1530 – 1584), который за свое кровавое пребывание на троне получил имя «Грозный», был и остается одной из самых таинственных и противоречивых личностей русской истории. До конца жизни Иван IV сохранил набожность и любовь к храмам. Он приносил монастырям великие дары и святотатствовал в опустошаемых им городах. Он грабил и жертвовал награбленное другим церквям. Вносил имена убитых в синодики (списки для поминовения) и писал строгие обличения по монастырям. Его война с собственным народом предопределила дальнейшую смуту в государстве и церкви.

Ivan IV

Митрополит Московский венчает на царство первого русского царя Ивана IV (Грозного).

 

Может ли церковь поставлять царей? Кто выше на земле – царь или церковь?

     История показала, что царь выше церкви. Иваном Грозным были убиты тысячи невинных людей, пострадал и сам глава Русской церкви – Митрополит Филипп.

 

Юный самодержец рос сиротой. В 17 лет Ивана IV венчал на царство митрополит Макарий в Успенском соборе Кремля. На юного самодержца был возложен крест, венец (шапка) Мономахов и ожерелье. С этого времени русские самодержцы стали называться царями. В 1561 г. патриарх Константинопольский утвердил Ивана в его сане соборной грамотой. У юного царя были духовные наставники, которые прививали ему веру и набожность. Иван IV принимал деятельное и живое участие в Стоглавом соборе. Но царя приучали также и к охоте, любуясь, как он мучил убиваемых животных. Вскоре царь перестал чувствовать потребность в духовном руководстве. При дворе не стало прежних наставников, а новые любимцы вовлекли самодержца в буйные пиры и оргии. После брака с черкесской княгиней начались репрессии – последовали пытки и казни. С этого времени Иван Грозный разделил всю Русскую державу на две части. Одну назвал своею собственной («опричниной»), которой управлял сам, а другую («земщину») поручил боярам. Земщина стала подвергаться варварскому истреблению опричниками.

 

В Александровской слободе (на север от Москвы) Грозный приказал выстроить себе кельи и палаты. Здесь царь одевался со своими опричниками в монашеские ризы и исполнял весь церковный устав перед тем, как в очередной раз отправиться на пытки. Сам царь так усердно клал поклоны, что у него на лбу образовались шишки. Современники говорят, что царь во время пыток людей постоянно дико смеялся, видя мучения своих жертв. Кроме непомерной кровожадности, Грозный был безумно развратным человеком. Опричники похищали для него девиц и замужних женщин, и муж похищенной должен был еще и радоваться, если жену возвращали живой. Однажды, отняв у одного дьяка (государственного служащего) жену и узнав, что тот воспринял это как обвинение, царь приказал повесить изнасилованную над порогом дома пострадавшего. Опричникам вменялось в долг насиловать, предавать смерти земских людей и грабить их дома. Символом опричников было изображение собачьей головы и метла в знак того, что они кусаются, как собаки, оберегая царское здравие, и выметают всех лиходеев. Так в Москве Грозный со своими опричниками провел одну из своих обычных массовых казней. В течение двух часов около 200 человек были сварены живьем, распилены пополам, разрублены на части. Детей и жен казненных царь приказал утопить. Когда царь обратился к толпе: «Народ! Скажи, справедлив ли мой приговор?», то все выразили свою поддержку царю: «Дай Бог долго тебе жить, наш батюшка царь!» – кричали со слезами люди. Народ был запуган, народ молчал. Но вместе с ним молчали и его пастыри; из многочисленного духовенства только однажды прозвучал голос в защиту обездоленных. И это был голос митрополита Московского Филиппа (1507 – 1569 ).

Zastenok

 

 Кремлевский застенок во времена Ивана Грозного.

 

До избрания митрополитом Филипп был игуменом Соловецкого монастыря. Еще при первом представлении царю Филипп открыто начал укорять епископов, что они до сих пор молча смотрят на поступки царя и не говорят царю правды. «Не смотрите на то, - говорил он, - что бояре молчат; они связаны житейскими выгодами, а нас Господь для того и отрешил от мира, чтобы мы служили истине, хотя бы и души наши пришлось положить за паству, иначе вы будете истязаемы за истину в день судный». Епископы, непривычные к такой речи, молчали, а те, которые старались угодить царю, восстали на Филиппа. Никто не смел говорить царю правды; один Филипп явился к нему и сказал: «Я повинуюсь твоей воле, но оставь опричнину, иначе мне быть в митрополитах невозможно. Твое дело не богоугодное; сам Господь сказал: если царство разделится, запустеет! На такое дело нет и не будет тебе благословения».

 

Несколько времени после того царь действительно воздерживался от своей кровожадности, но потом опять принялся за прежнее. Но митрополит не молчал, являлся к царю ходатаем за опальных и старался укротить его свирепость своими наставлениями. Царь вскоре невзлюбил настойчивого митрополита и не допускал его к себе. Филипп мог видеть царя только в церкви. В воскресенье 1568 года Иван приехал к обедне в Успенский собор с толпою опричников. Все были в черных ризах и высоких монашеских шапках. По окончании обедни царь подошел к Филиппу и просил благословения. Филипп молчал и не обращал внимания на присутствие царя. Царь обращался к нему в другой, в третий раз. Филипп все молчал. Наконец, царские бояре сказали: «Святой владыка! Царь Иван Васильевич требует благословения от тебя». Тогда Филипп, взглянув на царя, сказал: «Кому ты думаешь угодить, изменивши, таким образом, благолепие лица своего? Побойся Бога. Мы здесь приносим бескровную жертву, а ты проливаешь христианскую кровь твоих верных подданных. Доколе в русской земле будет господствовать беззаконие? У всех народов, и у татар, и у язычников есть закон и правда, только на Руси их нет. Во всем свете есть защита от злых и милосердие, только на Руси не милуют невинных и праведных людей. Опомнись: хотя Бог и возвысил тебя в этом мире, но и ты смертный человек». Царь был взбешен. Вскоре Филиппа заковали в кандалы и отправили в монастырь. Там мужественного митрополита морили голодом, а потом задушили.

 

Но не унялся царь в своих убийствах. Вскоре он предпринял военный поход против Новгорода, было убито до 60 тысяч человек. Священников и монахов избивали палками до смерти. Горожан приводили сотнями на площадь, пытали и жгли на кострах. Младенцев топили, привязав их к матерям, а опричники стояли в лодках и добивали тех, кто спасся. Последствия погрома долго сказывались в Новгороде. Истребление хлебных запасов и домашнего скота произвело страшный голод и болезни в городе и его окрестностях; доходило до того, что люди поедали друг друга и вырытых мертвых из могил. Из Новгорода царь отправился в Псков с намерением истребить и этот город. Жители были в оцепенении, исповедовались, причащались, готовились к смерти. Когда утром царь въехал в город, его приятно поразила покорность народа, лежащего ниц на земле. Один из юродивых протянул Грозному кусок сырого мяса. «Я христианин и не ем мяса в пост», - сказал Иван. «Ты хуже делаешь, - сказал ему юродивый, - ты ешь человеческое мясо». Это так подействовало на царя, что он никого не казнил. Иван Грозный боялся юродивых. Так он сам лично нес гроб умершего московского юродивого Василия, которого похоронили в Покровском соборе; поэтому собор имеет и второе название – собор Василия Блаженного.

 

Предвидя возможную кончину, Иван Грозный приказал доставить во дворец множество колдуний и гадалок. Все они предсказали царю окончание жизни, и даже день смерти – 18 марта. Но предсказания эти оказались неточными; в полдень 17 марта царь сходил в баню, приказал подать шахматы, и вдруг упал. Прибывший митрополит наскоро совершил обряд пострижения, нарекая Ивана Ионою. Но Иван Грозный был уже бездыханен.

 

При сыне Ивана Грозного – Царе Федоре произошло одно очень важное церковное событие. В Москву прибыл Константинопольский патриарх просить материальную помощь для восточных церквей, которые испытывали бедственное положение, находясь под турецким игом. Царь и иерархи Русской церкви предложили взамен учредить на Руси патриаршество. И в 1589 г. Константинопольский патриарх Иеремия поставляет митрополита Иова в сан патриарха. Выданная грамота состоявшегося последующего Константинопольского собора в 1590 г. отводила Московскому патриарху не третье место среди патриархов, как хотели в Москве (исходя из того, что русская столица стала «Третьим Римом»), а пятое место достоинства – после патриарха Иерусалимского. Теперь собор Русской церкви имел право избирать своего патриарха, а избранный патриарх мог рукополагать своих митрополитов и архиепископов. Русская церковь приобрела самостоятельность и не зависела теперь от Константинополя.

 

Вскоре после избрания первого русского патриарха умер царь Федор Иванович, который был последним правителем из династии Рюриковичей. В истории Московского государства наступают страшные годы, которые явились расплатой за годы царствования Ивана Грозного. Этот период истории получил название Смутного времени. С весны 1601 г. все лето без перерыва шли дожди, так что нельзя было ни сеять, ни жать, ни косить, а с конца июля, когда хлеб стоял еще зеленый, как трава, ударили морозы. Следующий год был снова неурожайным, и вот тогда-то, в зиму 1602-1603 годов, и разразился страшный голод по всей стране. «Настал такой голод, - рассказывает один иноземец, живший тогда в Москве, - что самый Иерусалим не испытал подобного бедствия, когда по сказанию Иосифа Флавия, евреи должны были есть кошек, мышей, крыс, подошвы, голубиный помет, а одна благородная женщина, терзаемая нестерпимым голодом, умертвила собственного ребенка, изрубила его на части, сварила и съела. Свидетельствуюсь истиною и Богом, что в Москве я видел собственными глазами людей, которые валялись на улицах, летом щипали траву, а зимой ели сено; у мертвых находили во рту навоз и человеческий кал. Везде отцы и матери душили, резали и варили своих детей, дети – родителей, хозяева – гостей; мясо человеческое, мелко изрубленное, продавалось на рынках за говяжье в пирогах; путешественники страшились останавливаться на постоялых дворах». На всех дорогах лежали люди, умершие с голода, их трупы были пожираемы волками, лисицами и собаками. По словам современников, люди, имевшие хлеб, как бы заражаясь всеобщим ощущением голода, ели более обыкновенного, ели беспрестанно и не могли насытиться.

 

В самой Москве царь Борис распорядился выдавать неимущим деньги из казны на покупку хлеба. Люди стали прибегать в Москву из деревень, отстоящих на 200 и более километров от нее. Но как часто бывает на русской земле, чиновники, назначенные для раздачи милостыни, были воры. Своих племянников, племянниц и родственников они заставляли приходить в те дома, где раздавали милостыню, и раздавали все деньги им. Между тем истинно бедствующих, страждущих и нищих давили в толпе, гнали дубинами от дверей. При всем этом чиновники прилежно посещали богослужения, подавали деньги в храме и нищим на выходе из храма (таким образом они заглаживали свои грехи). За время голода только в Москве умерло до полумиллиона человек, так что в городе трудно было дышать от смрада гниющих трупов. Сколько же умерло во всем государстве?

 

Как же помогала церковь в этой беде? Многие простые христолюбивые люди делились последним хлебом, подбирали и погребали умерших. Но история тех событий свидетельствует и другое. Чтобы не сбивать цены на хлеб, крупные землевладельцы, а с ними заодно – монастыри, епископы и архимандриты удерживали у себя хлеб. Даже сам патриарх Иов, имея обильные запасы хлеба, говорил, что не хочет еще продавать, ожидая большего повышения цен. Амбары ломились от хлеба, гнили необмолоченные скирды, а они все не хотели продавать, ожидая все большего и большего повышения цен. При этом иерархи прилежно исполняли требы: служили молебны, панихиды; молились о Божьей милости.

 

К голоду присоединились болезни, а затем появились шайки воров и бандитов. Во многих городах поднимались голодные бунты. Но богатые люди не захотели поделиться деньгами и хлебом со своим народом. Власти прибегли к карательным мерам: увеличилось число пыток, казней; чаще стали отрезать языки и сажать в тюрьмы. Эти меры привели не к улучшению порядка, а к всенародным смутам. Стали рождаться слухи, что объявленный убитым сын Ивана Грозного – Дмитрий – жив, и именно этот царь водворит в стране порядок. Люди с верою внимали этому слуху, и вскоре появился самозванец – Лжедмитрий I. Им оказался монах Чудова монастыря – Гришка Отрепьев. Он был близок к патриарху и, следя за обстановкой в стране, решил, что имеет реальную возможность стать царем. Сбежав из монастыря в имение князя Вишневецкого, он открыл свое «царское происхождение». Отрепьеву поверили, что он царевич, и окружили почетом. Чтобы иметь поддержку польского войска, Гришка тайно принял католичество и обещал подчинить Русскую церковь папе Римскому. Вскоре Лжедмитрий выступил в поход на Москву, многие крестьяне и горожане переходили на его сторону. Напрасно патриарх Иов и царь убеждали народ, что идет не царевич, а вор-самозванец Гришка Отрепьев. Самозванец вступил в Москву и венчался на царство по обыкновенному порядку и обряду в Успенском соборе. Но вскоре народ увидел, что новый царь не способен изменить жизнь к лучшему. Он строил себе дворцы, распутничал с множеством девиц, пользуясь женскими монастырями; привел в Москву ненавистных поляков, и, наконец, женился на католичке, которая лишь по необходимости церковного венчания приняла православие. Составился заговор, Лжедмитрий I был убит, тело его сожгли и , смешав с порохом, выстрелили из пушки в ту сторону, откуда он пришел – на запад. Но на этом смуты не кончились, и вскоре с запада шел уже второй самозванец – Лжедмитрий II.

 

Новый царь Василий Шуйский для водворения порядка в стране и для защиты от Лжедмитрия II попросил помощи у шведского короля и крымского хана. Узнав об этой просьбе, Польша пошла войной против России. Страну рвали на части, грабили, убивали всех, не щадя ни стариков, ни женщин, ни детей. Снова кровь лилась на Русской земле. В 1610 г. поляки подошли к Москве, бояре свергли Василия Шуйского и насильно постригли в монахи. Страна осталась без царя.

 

В это тяжелое Смутное время двум представителям Русской церкви было суждено стать главными лицами истории. Когда поляки захватили Москву, они потребовали, чтобы на русский престол взошел польский королевич Владислав. Поляков поддержали многие русские бояре. Московский же патриарх Гермоген поставил условие – Владислав должен креститься в православную веру. Однако польский король Сигизмунд вскоре показал, что не думает сажать сына на московский престол, а собирается сам царствовать на Руси. Он раздавал русские поместья и должности своим ставленникам. Сами поляки грабили усадьбы и убивали людей. Монахи рассказывали об ужасах, какие совершались в храмах и монастырях. В церквях коней затворяли и псов в алтарях питали; освященные ризы на потребу свою раздирали и на обувь продавали; иноков мучили, заставляли на себя работать, варить пиво, кормы готовить, стада пасти; иереев у мельниц и у возов морили голодом и работаю.  Патриарх стал рассылать свои письменные воззвания по русским городам с призывом «идти на Москву против ляхов и страдать даже до смерти за православную веру». Московским боярам это не понравилось, и они перепроводили Гермогена в Чудов монастырь, где патриарха дурно содержали и неуважительно обращались с ним. Однако и из заключения Гермоген сумел переслать в Нижний Новгород призывные грамоты к восстанию. Эти грамоты подвигли Кузьму Минина и Дмитрия Пожарского собрать народное ополчение и идти на Москву. Патриарху снова предложили поддержать польского короля, но Гермоген предал проклятию всех русских людей, которые присягнули польскому королевичу. За это его стали морить голодом, и Гермоген умер голодной смертью.

 

Вторым церковным лицом, сыгравшим важную роль в истории был митрополит ростовский Филарет (в миру боярин Федор Романов). Он был мудрый политик, не склонялся ни направо, ин налево. Оказавшись в плену у Лжедмитрия II, принял от него сан патриарха вопреки канонам церкви без соборного рукоположения, но сам оставался на стороне русской партии. После смерти Лжедмитрия в 1610 г. отправился в Москву и стал на сторону Гермогена. В 1611 г. Филарет во главе посольства был отправлен в Польшу с целью передать польскому королю волю русского народа и церкви, за что посольство было избито, а сам Филарет сделался пленником. Летом 1612 г. ополчение Минина и Пожарского освободило Москву от поляков, а в начале 1613 г. Земский собор избрал в цари шестнадцатилетнего сына Филарета – Михаила Романова. И только в 1619 г. Филарет был отпущен в Москву. Молодой царь встретил за городом при бесчисленном множестве народа своего отца и поклонился ему в ноги. Филарет же поклонился в ноги царю, и оба лежали на земле, проливая слезы. В том же году Филарета посвятили в сан патриарха Московского.

 

Так закончились страшные годы Смутного времени. Страна лежала в руинах, народ обезлюдел. Русское государство и церковь вступали в новую полосу истории при новых своих правителях из династии Романовых. За три века этой династии Московская Русь изменит свой старинный быт жизни на европейский. В среде русского народа все более и более будут рождаться пытливые умы, ищущие правильного церковного устроения и, наконец, живого Божьего слова – Евангелия.

2.2 Церковь Киевской Руси. Монастыри. Двоеверие. Княжеские междоусобицы. Монголо-татарское нашествие <=       => 2.4 Церковь Московского государства. Раскол церкви. Борьба церкви с иноверием. Украинская церковная уния

Крещение Господне!

Kreschenie.jpg
<< < Сентябрь 2013 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30