Two of the New Orleans Saints’ most vocal veteran leaders supported other players around the league for using their "platform" to shed light on inequality in America, though it's unclear if any Saints players will join in with the recent national anthem protests around the league.

Saints safety Kenny Vaccaro is one who might consider joining the likes of Colin Mark Ingram Jerseys Kaepernick, Marshawn Lynch and Michael Bennett in sitting or kneeling during the national anthem. Michael Thomas Jerseys Vaccaro has increasingly voiced his support for their cause on social media, saying this summer that he understands even more why Kaepernick felt the need to "wake people up" and that he appreciates where he is coming from as someone of mixed race.

"We need to use our platform to help our situation, not be quiet. Willie Snead Jerseys C'mon bro, it's bigger than football," Vaccaro wrote Monday.

However, outspoken players like Vaccaro and running back Mark Ingram also chose not to separate themselves from the rest of their teammates with individual displays last year -- which was partly why the team opted to come up with a powerful display Brandin Cooks Jerseys of unity with their rival Atlanta Falcons on ESPN’s "Monday Night Football" during Week 3 of last season. The teams joined hands in a circle on the middle of the field following the anthem in that game. Saints veteran offensive tackle and union representative Zach Strief said the team has not discussed whether any players might consider any form of anthem protests or displays of unity this summer. Strief said the anthem is not the forum he would use, but he strongly supports the message of players who are pushing for equality and praised them for using their platform to do so.

"I think the reality is we have a platform. And guys using the platform I think is good. Drew Brees Jerseys That's part of what makes this country great is the ability to use your situation for good," Strief said. "And guys have different feelings on what is good and what is bad and there's always gonna be disagreements in that. And again, that's what's great about America is you can have that disagreement.

Библиотека

2.4. Церковь Московского государства. Раскол церкви. Борьба церкви
с иноверием. Украинская церковная уния

 

Тяжелое время досталось царю Михаилу Романову (1613 – 1645). Государство было разорено, города обезлюдели; не было ни казны, ни войска. Юный царь Михаил, человек кроткого характера и мягкосердечный, был самодержцем только по имени. Окружавшие его бояре позволяли себе всякие своевольства. Все управление государством зависело от них. Но с возвращением патриарха Филарета в Москву положение новой династии сразу укрепилось. Глава церкви взял всю власть в свои руки. Он имел очень большое влияние не только на церковные, но и на светские дела. Без его воли ничего не решалось и ничего не совершалось. Иностранные послы являлись к нему как к государю. Сам он, как и сын, носил титул великого государя.

 

Первым Романовым пришлось заботиться о возрождении земледелия. Дворянам и богатым казакам стали раздавать земли, которые принадлежали крестьянам, проживающим к северу от Москвы. А крестьян, в свою очередь, превращали в крепостных, невзирая на то, что многие из них были участниками народных ополчений. Множество же богатых церковных земель осталось в неприкосновенности. «Уж лучше пусть пострадают бедные православные, чем митрополиты и архиереи», - считал патриарх.

 

Несмотря на запустение русской земли, высшее духовенство было очень хорошо обеспечено. Архипастыри владели большими поместьями со всякими угодьями, рыбными озерами, табунами лошадей, стадами овец; жили они в великолепных дворцах, окружены были многочисленным двором – священниками, дьяками, монахами, певчими, чиновниками по церковному управлению и прислугой, число которой доходило до 300 человек. Особенной роскошью и блеском был окружен патриарх. Дворец патриарха сооружался при даровой работе крестьян и даровом лесе. У патриарха были свой золотых дел мастер, свои портные, кузнецы, каменщики, столяры, живописцы и всякие другие ремесленники; на патриарших землях трудились десятки тысяч крестьян. Высшие церковные власти и монастыри имели право заниматься торговлей и промыслами, некоторые из них получали льготные жалованные грамоты на беспошлинную торговлю. Монастыри, как и высшие иерархи Русской церкви, владели громадными землями и получали очень большие доходы от торговли и промыслов. Ранее иноки Сергия Радонежского нуждались во всем: недоставало пищи, одежды, вина для причастия, воска для свеч, елея для лампад (перед образами жгли лучины), взамен пергамента для книг употребляли бересту, ели и пили из деревянных сосудов, которые изготавливали своими руками. Теперь же доходы Троице-Сергиевой лавры составляли третью часть всей царской казны. Но, владея большими имуществами и обширными заселенными землями, церковь должна была платить налоги и помогать государству деньгами и людьми во время войны. Даже небольшие монастыри, и те обязаны были посылать на войну хоть одного всадника, снабдив его оружием, одеждой и продовольствием. Патриарх высылал на поле битвы до 10 тыс. конных воинов, при этом на устройство богаделен (приюты для стариков и инвалидов), больниц, на милостыни и кормежку нищих глава церкви выделял не более 1/20-ой части своего дохода.

 

Крестьяне часто сбегали с земель от непомерных налогов и трудной жизни. Власти организовывали сыск беглых крестьян, возвращали их и наказывали. Вновь восстанавливались крепостнические порядки, ослабленные в годы Смуты. В ответ на это крепостные устраивали бунты; убивали помещиков, грабили имения и монастыри, уходили в необжитые места. Волнения, мятежи, жалобы на неправосудие и лихоимство побудили царя Алексея Михайловича подумать об улучшении российских законов.

 

В 1648 г. царь на общей Думе с патриархом, боярами и другими думными людьми постановил собрать в одно целое все статьи из апостольских правил, законов греческих царей, которые подходили к государевым делам, а также указы прежних русских государей. Новое Соборное Уложение определяло все стороны жизни общества: наказания за выступление против церкви, наказания за уголовные и политические преступления; регулировало земельные и семейные отношения.

 

В первой статье говорилось о богохульстве, за которое поставлено казнить огнем; за бесчинство в церкви тоже полагалась смерть. Хотя сожжение на деле уже употреблялось против богохульников и еретиков и в Новгороде, и в Москве, но в законы это до 1648 г. не вносилось. Этим постановлением хотели предупредить проникновение идей Реформации с Запада. Во второй главе говорилось о государевой чести. Смертная казнь полагалась злоумышленникам, посягающим на жизнь государя; изменникам, бунтовщикам. Устанавливалось страшное государево «слово и дело». Доносивший о каком-либо злом умысле против государя или об измене заявлял, что за ним есть «государево дело и слово»; начинался розыск, «сыскивали всякими сысками», при этом обыкновенно пускалась в дело пытка. Плохо приходилось по Уложению и доносчику, если он не мог доказать справедливости своих слов; его подвергали тому наказанию, какое полагалось за преступление, в котором он винил другого. Страшно суровое наказание постигало фальшивомонетчиков: им заливали горло расплавленным оловом. Подсудимых подвергали мучениям, чтобы вынудить у них признание. В то время считалось несправедливым осудить человека, если он сам не сознавался в том, в чем его винили, и, желая вымучить признание страшными истязаниями, нередко вынуждали ни в чем неповинных людей возводить на себя небывалые вины. Ворам отрезали уши. Ужасное наказание присуждалось жене, убившей или отравившей мужа: ее живою закапывали в землю по шею и держали, таким образом, до смерти. Кроме этих наказаний были в ходу разрезывание или вырывание ноздрей, битье батогами и сечение кнутом по обнаженной спине…

 

Несмотря на то, что Уложение защищало церковь от богохульства и ересей, духовенство осталось недовольным новыми законами. Дело в том, что принятое Соборное Уложение отныне запрещало приобретать землю в собственность церкви и устанавливало для «черного» и «белого» духовенства одинаковую с мирскими людьми подсудность по недуховным (уголовным) делам (со времени Крещения Руси духовенство подлежало только церковному суду). По этой причине впоследствии патриарх Никон назвал Уложение «бесовской, беззаконной книгой».

 

Суровые меры и наказания нового закона мало, однако, удерживали русских людей от желания совершить воровство или разбой. Дело в том, что в боярских домах было множество холопов и прислуги. Бояре не кормили своих слуг, а платили им кормовые деньги, и в таком малом количестве, что холопы едва могли кормиться на них и оттого часто промышляли дурными средствами. Ночные городские сторожа служили плохой помехой лихим людям, напротив, даже помогали им и делили с ними добычу. Еще менее можно было обижаемому ждать помощи от обывателей Ни один домохозяин не решится высунуть голову из окна и выйти из дома на помощь человеку, подвергшемуся нападению ночных разбойников, боясь, что последние сделают и с ним то же или, еще хуже, подожгут его дом. Обыватель боялся подать помощь умирающему, которого находил на улице, зная, что если застанут его около мертвого тела, сейчас поволокут в приказ, а там скоро не разделаешься. Оттого почти каждое утро на московских улицах поднимали несколько трупов; количество их страшно увеличивалось в церковные праздники, когда к разбоям присоединялись многочисленные смертные случаи от пьянства.

 

Много некрасивых явлений наблюдалось и на дневных улицах: иностранцев особенно поражало постоянное употребление бранных слов, хотя это было запрещено царским указом. По рынкам ходили особые приставы, которые хватали и тут же на месте наказывали виновного, но и они уставали наказывать на каждом шагу ругающийся и бранящийся народ. «Вообще русский народ – пресварливый, - пишет иностранный посол Олеарий, - здесь обзывают друг друга самыми грубыми и неприличными словами. Даже старые бабы грызутся часто одна с другою с таким ожесточением, что непривыкший к этим выходкам подумает, что они тотчас же вцепятся друг другу в волосы. Но дерутся они кулаками, которыми колотят друг друга изо всей силы по бокам и под брюхо. Большой вежливости и досточтимых нравов у русских нечего искать: достоинства эти им совершенно чужды».

 

При этом иностранцы все в одни голос говорят о строгой религиозности русских людей XVII века, о множестве церквей в городах, о продолжительности церковных служб, об очень строгих постах. В одной Москве насчитывали до 2 тыс. церквей больших и малых домовых, так что на каждые пять домов приходилось по церкви.

 

В то время почти во все большие праздники, кроме обычного богослужения, совершались дополнительные обряды и церемонии. Особой торжественностью отличался крестный ход на Москва-реку для освящения воды 6 января. Сотни тысяч людей стекались в Москву к этому дню. Торжественное шествие на иордань (место на льду и прорубь для водоосвящения на Крещенье) открывал отряд из нескольких сот богато вооруженных стрельцов в ярком платье. Вслед за ними несли хоругви, кресты, иконы, затем следовало несколько сот священников, дальше – архиереи, митрополиты и, наконец, патриарх, - все в блестящем облачении, богатство которого возрастало вместе с саном. Вся эта масса парчи, золота и драгоценных камней сверкала и переливалась на солнце тысячью огней. Но это только еще половина процесса: за патриархом начинается государево шествие. Дьяки разных приказов, дворяне, стряпчие, стольники, думные люди – идут по три человека в ряд; а дальше – бесконечные ряды знатных гостей, служилых и приказных людей и новый отряд стрельцов. Стрельцы же стоят по обе стороны дороги, чтоб оберегать процессию от «утеснения нижнего чина людей». Толпы народа с обнаженными головами заливают Красную площадь, оба берега реки и прилегающие улицы. Наконец, процессия останавливается. Патриарх совершает водосвятие. Торжественно и стройно звучат голоса певчих в прозрачном морозном воздухе; вся площадь вокруг иордани кажется издали сплошным золотым пятном; в момент погружения креста в воду знаменщики всех московских полков приближаются к иордани и склоняют свои знамена. Зрелище было, действительно, великолепно, и недаром народ за сотни верст шел, чтоб взглянуть на «водокрещи». В том же порядке под торжественный звон колоколов процессия возвращалась в Кремль.

 Krestniy Hod

Крестный ход. Видно явное разделение церкви на знатных и убогих. Одни важно идут в середине, другие - спотыкаются по обочинам. Цепь конных старост, полицейских и урядников охраняет «цвет» церкви от нищих. Тот, кто перейдет запретную черту (староста указывает ее палкой), попадет под удары

 

Да, было зрелище, было погружение креста и склонение знамен. Но не было света Евангелия, грех сердца не погружался в смерть, а человеческий дух не склонялся пред Господом Иисусом Христом. И потому на следующий день на городских улицах находили трупы убитых, а приставы снова и снова наказывали ругающийся и бранящийся народ. Зато русский человек того времени ревниво охранял все завещанное предками в делах веры и обрядности, и никак не мог равнодушно смотреть на смельчаков, которые отказывались от старых обычаев. С омерзением относились русские люди к тем, кто решался стричь или брить себе бороду; в бороде они видели нечто священное: «Все святые изображаются с бородами, и кто бреет бороду, тот искажает образ Божий, уподобляясь псам или котам», - так думал простодушный русский человек. За бритье бороды даже подвергали преследованиям, как за языческий и гнусный обычай.

 

Медленно и трудно приходило осознание необходимости образования русского народа. Реформация Западной церкви, породившая Эпоху Просвещения уже целое столетие, давала народам Европы поэзию и живопись, университеты и науки. Но «русская старина» стояла стеной против всякого просвещения, боясь «латинской ереси». Правильно устроенных общеобразовательных школ еще не было в Московском государстве, только при некоторых монастырях и церквях находились единственные в то время школы. Но эти церковные школы были устроены не для просвещения народа, а для подготовки к духовному сану. В необходимости образования и ученых людей все более и более стали утверждаться и государи, и патриархи. Уже к середине XVII в. была заведена патриаршая греко-латинская школа, возобновилось печатание церковных книг; многие знатные люди имели библиотеки. Однако главными учеными людьми в Московском государстве, по-прежнему, оставались иностранцы.

 

Множество немцев проживало в Москве того времени. Тогда в обычном говоре под словом «немцы» подразумевались все европейские иноземцы: англичане, шведы, французы и голландцы. Немцы не смешивались с русскими посредством брачных связей, немало было вполне обрусевших немцев, которые отлично говорили по-русски и, не помышляя вовсе о своем отечестве, вели спокойную и трудовую жизнь в Москве. Немецкая слобода располагалась на реке Яузе за городом, что, по мнению церковников, способствовало ограничению контактов иноземцев с москвичами. Чтобы оградить православных от латинского влияния, немцам было запрещено носить русское платье, иметь русскую прислугу.

 

Немецкая слобода очень броско отличалась от русских кварталов столицы. Здесь стояли каменные двух- и даже трехэтажные дома под красными черепичными крышами, с достаточно большими окнами и террасами, садами и палисадниками. В огородах у немцев разводились всякие овощи и зелень, которые не были известны москвичам, что и давало русским повод к насмешкам над немцами, которые, точно коровы, ели сырую траву. Улицы слободы имели каменную и деревянную мостовую: по сторонам они были окопаны канавами для тока воды и с проложенными для пешеходов дорожками, обсаженными деревьями; надо рвами висели красивые мостики.

В вечернюю пору жители слободы основное время посвящали прогулке и отдыху; катались по мостовой в расписных каретах и на лодочках по живописным прудам. Временами проходил по слободе спешивший к больному «доктур» в испанском черном обтянутом костюме. Из открытых окон слышались или пение, или звуки арфы и лютни.

 

Над слободкой возвышалась обширная каменная «кирха» (храм), отличавшаяся от прочих строений только крестом на ее крыше. По воскресеньям и редким праздничным дням – как бы в противоположность беспрестанным московским общим праздникам – в эту божницу сходились на молитву немцы и немки. Из церкви неслись пение хором и звуки органа. На улицах слободы совершенно отсутствовали всякие церковные торжества, столь многочисленные в Москве, как-то: крестные ходы, ношения икон и служения молебнов и панихид на Красной площади. Пастор у немцев был с остриженными волосами и гладко выбритым лицом, одевался в черную сутану с белым воротником; тогда как в Москве на каждом шагу встречались священники в разноцветных рясах и с распущенными волосами. Такая противоположность дополнялась отсутствием монахов и монахинь, нищих, калек и юродивых, а также кабаков, - все это встречалось в Москве на каждом шагу. Поселившиеся в подмосковной слободе иностранцы уже в начале XVII века имели училище, больницу и богадельню. Понятно, что превосходство культуры и добропорядочности было не в пользу Русской церкви, а отсюда строгие запреты и самоизоляция «Третьего Рима». Даже во дворце царя церковь стояла на страже своей каноничности; на приеме послов совершался обряд, приводивший в большое смущение иностранцев. Допустив послов к целованию руки, царь, после сего, в присутствии многочисленного собрания, в присутствии самих послов мыл свои руки в золотой лохани. Это был тот же взгляд на иностранца, как на человека «поганого», нечистого, прикосновение к которому грязнит русского православного. И только в царствование Алексея Михайловича мало-помалу лохань исчезла из дворцового приемного покоя.

NikonВскоре на патриарший престол вступил человек, который всерьез захотел сделать из Москвы религиозную столицу, подлинный «Третий Рим» для всех православных народов; им был Московский патриарх Никон (1605-1681 гг) – в миру Никита.

 

Никита родился в семье крестьянина. Жизнь его была тяжелая, особенно, когда отец женился во второй раз (мать Никиты умерла), и злонравная мачеха превратила жизнь мальчика в настоящий ад: морила его голодом, колотила почем зря и несколько раз даже пыталась убить. Вскоре один за другим умерли его мачеха и отец. Оставшись единственным хозяином в доме, Никита женился, но его неудержимо влекло в церковь. Еще ранее он изучил священные книги у одного ученого старца, что помогло ему стать приходским священником. От жены он имел троих детей, но все они умерли один за другим еще в малолетстве. Это обстоятельство сильно потрясло впечатлительного Никиту. Он принял смерть детей за небесное указание, повелевающее ему отрешиться от мира, и решил удалиться в монастырь. Жену он уговорил постричься в московском монастыре, дал за нею вклад, оставил ей деньги на содержание, а сам ушел на Белое море, приняв постриг под именем Никон. Вскоре Никон стал игуменом одного монастыря. В 1646 г. он отправился в Москву с поклоном молодому царю Алексею Михайловичу. Здесь он полюбился царю и был посвящен в сан архимандрита, а через два года – в сан митрополита Новгородского.

 

В 1652 г. после смерти патриарха Иосифа духовный собор в угоду царю избрал Никона патриархом. При этом Никон впервые показал себя честолюбивым человеком: прежде, чем дать согласие, Никон поставил особое условие, спросив царя и бояр: «Будут ли меня почитать как архипастыря и отца верховного, и дадут ли мне устроить церковь?» Царь, бояре и архиереи поклялись в этом. Только после этого Никон согласился принять сан.

 

Просьба Никона не была пустой формальностью. Идя на патриарший престол, он имел собственную идею о взаимоотношении церкви и государства и твердое намерение придать русскому православию новое, не виданное прежде значение. Вопреки явно обозначившейся с середины XVII века тенденции к расширению прерогатив государственной власти за счет церковной (что должно было, в конце концов, привести к поглощению церкви государством), Никон был горячим проповедником равенства властей. В его представлении светская и духовная сферы жизни ни в коей мере не смешивались друг с другом, а напротив – должны были сохранять, каждая в своей области, полную самостоятельность. Патриарх в религиозных и церковных вопросах должен был стать таким же неограниченным властителем, как царь в мирских. Никон утверждал: «Бог даровал России «два великих дара» - царя и патриарха, которыми все строится как в церкви, так и в государстве». Но сам того не замечая, новый патриарх на светскую власть смотрел через призму духовной, отводя первой только второе место. Архиерейство он сравнивал с солнцем, а царство – с луной и пояснял это тем, что церковная власть светит душам, а царская – телу. Царь, по его понятиям, был призван от Бога удержать царство от грядущего антихриста, и для этого ему надлежало снискать Божью благодать. Никон же, как патриарх, должен был стать учителем и наставником царя, ибо, по его мысли, государство не могло пребывать без высших церковных идей.

 

Никон решил воплощать свою идею в жизнь с момента церемонии посвящения его в сан патриарха. Для чего он лично отправился в Соловецкий монастырь, чтобы доставить в столицу мощи митрополита Филиппа, задушенного по повелению Ивана Грозного. Юный царь в присутствии бояр и духовенства обратился к мощам св. Филиппа с «Молебным посланием», в котором умолял простить своего предшественника на троне за соделанное убийство. После этого, когда, по мнению Никона, попранные права церкви были восстановлены, он решил показать всякой власти достоинство главы церкви. В присутствии бояр и духовных владык царь, стоял на коленях, «со слезами молиша» его принять патриарший сан. Необычной была и речь, произнесенная при этом Никоном, в которой будущий патриарх требовал от царя полного себе повиновения. И хотя царь лично был послушен Никону во всем, окружавшие царя бояре не забудут унижения царской власти, что послужит одной из причин падения Никона. А будущий царь Петр I, помня унижение своего отца, сделает церковь послушным придатком российской государственности.

 

Став патриархом, Никон без малейшего смущения, как должное, принял огромную власть. Отправляясь в военные походы, царь доверял патриарху свою семью, столицу и поручал ему наблюдение за правосудием. Никон, официально принявший титул великого государя, единолично управлял всеми государственными делами; появилась даже особая форма приговоров: «… святейший патриарх указал, и бояре приговорили». В церковных делах Никон был таким же неограниченным самовластцем. Никон очень радел о повышении культурного уровня духовенства: он завел библиотеку с сочинениями греческих и римских классиков, мощной рукой насаждал школы, устраивал типографии, выписывал киевских ученых для перевода книг. Вместе с тем он решил восстановить полное согласие русской церковной службы с греческой, уничтожая все обрядовые особенности, которыми первая отличалась от второй.

 

Русские люди того времени привыкли к известному богослужебному порядку, к известным обрядам – только в этом именно порядке, в этих именно книгах и обрядах понимали и видели православие. Быть православным для них значило слепо, как повелось от дедов, хранить обряды, ни в чем не отступая от них. И с тех пор, как русский человек почувствовал себя в положении единого во всей вселенной хранителя православной веры, он стал особенно заботливо хранить все то, что есть в церковных книгах и обрядах. Оберегая каждую букву, не допуская ни малейшей перемены, он был готов умереть «за единый аз», если бы власть светская или духовная решила исключить эту букву оттуда, где она была, или вставить туда, где ее не было. Книгопечатания не существовало в России почти до конца XVII века. Книги переписывались от руки. Малограмотные переписчики, по причине своего невежества, внесли в богослужебные и церковные книги немалое количество ошибок, искажающих смысл текстов. Восточные патриархи, все чаще наезжавшие в Москву в XVII в., стали укоризненно указывать русским церковным пастырям на многочисленные несообразности русского богослужения, могущие расстроить согласие в православии.

Staroveri Церковные символы

<=    староверов и никониан   =>

Количество частей просфоры на дискосе, соединение пальцев при крестном знамени, головной убор, посох и крест патриарха… вот из-за этого и было пролито много слез и крови.

А где же Евангелие?

Его здесь нет. Здесь только церковные установления.

Nikoniane

Последовали соборы по вопросу исправления богослужебных книг и некоторых обрядов. С 1656 г. новые богослужебные книги стали поступать в монастыри и церкви. Когда книги были прочитаны, ропот поднялся сразу во многих местах: в новых книгах двоеперстие, которое было установлено всего лишь сто лет назад, заменилось троеперстием; оказались выброшенными многие песнопения; хождение на крестных ходах установлено против солнца; имя Исус исправлено в Иисус. Многие рядовые монахи и попы пришли к убеждению, что прежнюю православную веру пытаются заменить другой. Так возник раскол Русской церкви, разделивший народ на два непримиримых лагеря и породивший впоследствии множество религиозных движений, не принадлежащих к официальной церкви. Противников церковной реформы назвали «староверами» или раскольниками, идейным вождем которых стал протопоп Аввакум (1620 – 1682).

Стоглавый собор (1551г.) установил православное двоеперстие. Собор патриарха Никона (1656г.) проклял неправославное двоеперстие, установив православное (?) троеперстие.

 

Аввакум родился в семье сельского священника. Он с детства изучил Библию, творения отцов Церкви – прочитал и усвоил все то, что только было доступно тогда русскому человеку. В 23 года Аввакум, как и отец, стал сельским священником и полностью отдался своему долгу. Вскоре он приобрел огромную славу в своем округе. Однако, редкие в ту пору, его открытые обличения неправды, его суровые требования нравственной жизни приобрели ему и немало врагов. Для Аввакума не было различия между богатыми и бедными, знатными и незнатными. Он осуждал всякого виновного, и за это вскоре ему пришлось пострадать. Аввакум обличил местного начальника, за что тот избил попа, в ризах волочил его за ноги по земле и даже хотел застрелить. Наконец, отнял у Аввакума все имущество и выгнал из села. И пришлось Аввакуму с женой, и только что родившимся сыном без куска хлеба идти в Москву искать себе защиты. Друзья здесь выхлопотали ему царскую грамоту, снова утверждавшую его в сане. Вернулся Аввакум, и опять жизнь его потекла по-старому. Снова он обличал, снова приобрел уважение, любовь – у одних, ненависть – у других. На этот раз столкнулся он со знатным боярином, Шереметевым, который, рассердившись, приказал смелого обличителя бросить в реку. Еще раз пришлось Аввакуму собраться в Москву.

 

Так жил непохожий на всех священник, и везде Аввакума изгоняли за правду. После всех мытарств его приняли в московский кружок ревнителей веры из числа духовенства. Сам Никон – будущий патриарх – дружил с ним. Однако, став патриархом, Никон разошелся со своими друзьями. После церковной реформы члены кружка ревнителей перешли на сторону староверов; Аввакума отправили в сибирскую ссылку.

Avvakum 

Протопоп Аввакум в темнице.

Патриарх обрушил на ослушников жестокие репрессии. В ответ со всех сторон к царю пошли жалобы на своеволие и лютость патриарха, его гордыню и своекорыстие. Для Никона ничего не стоило посадить священника на цепь, мучить его в тюрьме или сослать куда-нибудь на нищенскую жизнь. «Чудо, как-то в познание не хотят прийти! Огнем, да кнутом, да виселицей хотят веру утвердить! Которые-то апостолы научили так? – писал в своем «житии» Аввакум, - Мой Христос не приказал нашим апостолам так учить, еже бы огнем, да кнутом, да виселицей в веру приводить!»  Вскоре произошла размолвка между царем и патриархом, недруги-бояре Никона сумели убедить Алексея Михайловича в недопустимости равенства церковной и государевой власти. Состоявшийся в 1666 г. собор подтвердил, что царская власть выше церковной. Что царь – наместник самого Бога на земле и ему обязаны повиноваться все подданные, в том числе и патриарх. Собор единогласно осудил Никона, лишил его патриаршего сана и священства; после этого Никон был сослан на север, где он и умер. На соборе присутствовал и вызванный из ссылки Аввакум. Но так как вождь старой веры остался непреклонен в своих убеждениях, то он подвергся новым репрессиям: Аввакума лишили сана, предали проклятию и заключили в тюрьму. Однако и из заключения Аввакум поддерживал своих единомышленников. Правительство видело, что этой цели оно не достигло, и потому решило прибегнуть к еще более жестоким мерам наказания ослушников своей воли. Соратникам Аввакума были отрублены правые руки и вырваны языки, его самого же посадили в земляную тюрьму на хлеб и воду. Аввакум не подвергся казни, но он, жаждуя разделить участь своих товарищей, решил уморить себя голодом. Друзья - узники еле уговорили его не делать этого. Тогда он снял с себя одежду и нагим сидел в своем холодном сыром подземелье.

 

Открытых сторонников старой веры становилось все меньше и меньше. В 1676 г. пал Соловецкий монастырь, бывший в осаде 10 лет, его монахи – староверы сражались с правительственными войсками. Староверы стали бежать в труднодоступные места. Когда же посланные военные отряды настигали их и в тайных убежищах, то они прибегали к крайнему средству – самосожжению. Многие историки и сейчас останавливаются в недоумении перед этим явлением, не зная, чем объяснить такую страшную фанатичность: одни готовы всецело взвалить вину за самосожжение на дикие преследования со стороны правительства, другие видели в самосожжениях не что иное, как оригинальную форму религиозного умопомешательства. Но как объяснить, что иные сжигали себя, не испытывая преследований, и то, что раскольники, шедшие на этот акт, были в здравом уме, ибо они исповедовались друг перед другом, причащались и т.п.

Morozova

Ссылка боярыни Морозовой.

Она не приняла новую веру, оставшись старовером

 

 

Причину всего происходящего, очевидно, следует искать в религиозном учении староверов о наступившем конце света. В краткости оно следующее. После собора 1656 г. архимандрит Новоспасского монастыря Спиридон выступил со своеобразным изображением исторического процесса в виде ряда последовательных отступлений церкви от истинной веры. «Сатана,- говорит Спиридон,- был связан при воскресении Христа на 1000 лет. Когда он по прошествии этого срока был освобожден, произошло первое отступление – латинский Запад отделился от единой церкви. Через 600 лет было второе отступление – отступила от истиной веры западная Русь, приняв унию (об этом будет говориться ниже). Еще через 60 лет отступила от истинной веры Москва, приняв реформу Никона; через 6 лет, в 1666 г., будет последнее отступление, придет сам антихрист, путь которому подготовляют теперь никониане, истребляя святые догматы. А через три года, в 1669 г., должна быть и кончина мира». Русский невежественный народ, слушая своих лжепророков, стал готовиться к концу света. С 1668 г. крестьяне забросили поля и все полевые работы. А когда наступил роковой 1669 г., в пасхальную ночь которого, якобы, должна была произойти кончина мира, когда земля должна была потрястись, солнце и луна – померкнуть, звезды пасть на землю, а огненные реки – пожрать всю тварь земную. Люди были охвачены всеобщей паникой, и в Поволжье, например, забросили дома и ушли в леса и пустыни. Одни «запощевались», т.е. умирали голодною смертью, другие делали себе гробы, чтобы лечь в них перед вторым пришествием, исповедовались друг другу, как в Соловках во время осады, и пели друг над другом заупокойные службы.

 

Ожидание конца света принесло крестьянам и их господам полное разорение, как горько жалуются акты Печерского монастыря, но не принесло спасения. Все сроки прошли, конца не было. И тут на выручку эсхатологии пришел сам Аввакум, который заявил, что «последний черт еще не бывал, ибо Илия и Енох прежде придут». Далее он указал на простую ошибку в расчете: считали со дня рождения Иисуса, а надо было считать со дня воскресенья, т.е. к 1666 г. надо прибавить еще 33 года земной жизни Иисуса Христа, и получится 1699 г. В этот год придет антихрист, а конец мира будет в 1702 г. Значит, предстояло еще 33 года терпеть преследования и мучительства. Аввакум в письмах и грамотках поощрял мученичество, не печалясь, а радуясь репрессиям, которые сыпались на староверов. «Что может быть лучше сего? С мучениками в чин, с апостолами в полк, со святителями в лик; победный венец, сообщник Христу, святителей Троице, престолу предстоя, с ангелами и архангелами… А в огне-то здесь небольшое время потерпеть – аки оком мигнуть, так душа и выступит!» И в особенности Аввакум поощрял самосожжение. «Добро дело содеяли», - писал он о первых самосожженцах.

 

Все больше и больше стало появляться подобных новых пророков, ссылающихся на личное откровение, полученное либо от Самого Бога, либо от Богородицы, либо от святых. Сам Аввакум, дойдя до экстаза в своем подземелье, все чаще и чаще ссылается на то, что ему «сказал дух»; говорит, что в него «вмещается и небо и земля», и «всякая тварь». Новые лжепророки учили раскольников следующим путям спасения:

  • бегство из мира, с целью избежать «соприкосновения злого царства антихриста»;
  • совершение первого акта очищения от «печати антихриста, которая есть крещение в официальной церкви». Очищение осуществлялось путем второго крещения в «Ердане», т.е. в какой-либо чистой реке;
  • совершение второго и последнего акта – это «неоскверняемое крещение огнем», которое не даст «погибнуть духу своему во зле». При этом подчеркивалось, что подобное искупительное «священнодействие» имеет силу только тогда, когда совершается «своею волею».

Ложное слово было посеяно, ложное слово было принято. И с 1667 г. самосожжения безумными факелами заполыхали по всей России. Люди, без всякого принуждения со стороны «антихриста», добровольно горели в избах и овинах; сжигались целыми семьями, целыми деревнями; уходили в лес и там горели в морильнях. По словам официальных донесений, ничто не помогало против этой ужасной эпидемии: ни увещевания никонианских священников, ни угрозы. В 1682 г. «за великие на царский дом хулы» был сожжен и сам протопоп Аввакум. Но самосожжения прекратились лишь в XVIII веке.

* * *

В царствование Алексея Михайловича произошло одно важное политическое событие: в 1645 г. произошло воссоединение Украины и России.

 

Предыстория этого события такова. После татарского нашествия южные и западные пределы Руси оказались во власти литовских князей. Первоначально русских в пределах Литовского княжества было так много, что первые князья литовские принимали православие и говорили нередко по-русски. Но соседство более культурных поляков и немцев-крестоносцев, с которыми они вели торговые сношения и борьбу, стало решающим фактором политической направленности Литвы. В 1569 г. в городе Люблине была заключена политическая уния, или объединение Литвы с Польшей; Киевщина, Полтавщина, Подолия и Волынь попали под власть польского короля и папы Римского. Для русскоязычного населения Литвы наступило трудное время, ко всему этому началось гонение на православную веру. Под влиянием католического духовенства, горевшего желанием подчинить юго-западную Русь римскому папскому престолу, польское правительство стремилось водворить католичество во всем государстве. Оно поставило себе задачей ополячить юго-западную Русь, истребить в ней все, что напоминало о русской народности. С согласия некоторых православных епископов, обнаруживших склонность к католичеству, была объявлена в 1596 г. в городе Бресте церковная уния, или соединение Греческой церкви с Римской (Греко-католическая церковь). В силу этой унии православные должны били признать власть папы Римского, признать наравне с учением Греческой церкви учение Западной Римской церкви и почитать католические обряды такими же святыми, как православные. Со стороны католиков по отношению к православной церкви признавалось то же самое. Таким образом, устанавливалось как бы братское единение церквей. Но это была только видимость. Для вида же уния не была объявлена обязательной, а представлялось право каждому принимать ее или нет. На самом же деле скоро началось преследование всех, не пришедших в унию. Над православными священниками смеялись, не давали отправлять богослужения, на места православных епископов назначали униатов. Арендаторы воспользовались этим гонением на православных и постарались извлечь из этого выгоду для себя. Вместе с имением они брали у панов в аренду православные храмы, запирали их на ключ, а ключи держали у себя. Для того, чтобы справить какую-нибудь службу, нужно было идти предварительно на поклон к арендатору, просить у него, как милости, отпереть храм. Тот назначал за каждую службу пошлину, часто очень большую. Бедные люди, таким образом, не имели возможности отслужить ни молебна, ни венчания, ни справить похороны. Священники от преследования разбегались. Русское дворянство, жившее в украинских областях, первое поддалось католическому влиянию. Видя со всех сторон пренебрежительное отношение к православию и православному духовенству, дворяне привыкли сами смотреть пренебрежительно на все русское. В своей домашней жизни они старались во всем подражать польским панам, отворачивались от неученых православных священников и с большим удовольствием слушали красноречивых католических ксендзов. К тому же иезуиты успели забрать в свои руки школы, где получало образование польское и русское дворянство. Это было самым лучшим средством влиять на него с ранних детских лет и приготовлять ревностных служителей Римской церкви.

Tevtontsi

Попытка тевтонских рыцарей захватить не только земли, но и установить на Руси власть папы Римского

 

Кроме преследования за веру украинский народ подвергался жестокому угнетению. Некуда было бы деваться народу от неволи, если бы не казачество. Казаки представляли военные союзы из разных людей; бежавших от притеснений господ холопов, бежавших от правосудия преступников и просто авантюристов. Эти шайки вооруженных предприимчивых людей вскоре научились делать набеги на татар, на турецкие владения, тем более, что такое дело, кроме добычи, славы и веселия, представлялось даже благочестивым (татары и турки не были православными). Со временем отряды этих вольных воинов укрупнялись и стали представлять значительную военную силу. Своей идейной основой они избрали православную веру, коей оправдывали свои войны. Когда казаки умножились и оформились, как класс, они повели борьбу против польских панов. Война разрасталась, но силы оказались не на стороне казацкой армии. Встал вопрос: с кем соединиться для победы над Польшей? Выбор пал на Россию.

 

И хотя в политическом союзе Украина и Россия стали одно государство в 1654 г., Киевская митрополия осталась под опекой Константинопольского патриарха, под юрисдикцию которого она перешла в XIV веке. Украинская церковь желала сохранить свою самостоятельность, и ей это удавалось некоторое время. И только лишь в 1685 г. Киевская митрополия была передана в ведение Московского патриарха, с условием сохранения ее целостности. Московский патриарх дал согласие, но после грубо нарушил свое обещание, изъяв из ведения Киевского митрополита и подчинив своей прямой власти ряд крупнейших монастырей, в том числе Киево-Печерский. Автономия Украинской церкви не состоялась. Причиной такого решения было стремление соблюсти строгость церковной политики к инославию. Дело в том, что украинское духовенство, пребывая в контактах с греками и поляками, имело хорошее образование и более передовые взгляды по богословским и церковным вопросам. Скрытая неприязнь между московскими и киевскими иерархами сохранилась на протяжении веков. Поэтому после развала СССР часть украинского духовенства сразу же сделало заявление об отделении от Русской Православной церкви, образовавшись в Украинскую Православную церковь.

 

2.3. Церковь Московской Руси. Ордынское иго. Возвышение Москвы. Церковные соборы. Нравы и благочестие народа. Смуты <=      => 2.5. Церковная реформа Петра I. Кризис церкви в послепетровское время. Инославные движения (секты). Миссионерская деятельность церкви. Русский народ накануне отмены крепостного права

Крещение Господне!

Kreschenie.jpg
<< < Сентябрь 2013 > >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30